Тумас Транстрёмер, лауреат Нобелевской премии по литературе 2011 г. — восьмой по  счету среди шведских писателей, но первый с 1974 г. Фото: Улла Монтан.

Насколько это можно сказать о целом народе, шведы на редкость воодушевлены поэзией. Мы сохраняем глубокую привязанность к поэтам прошлого, чьи песни, баллады и гимны мы знаем и любим, а новая поэзия неизменно пользуется вниманием критики, находя отклик на страницах газет, посвященных искусству.

Поэтому не удивительно, что выбор Шведской академии, присудившей Нобелевскую премию по литературе 2011 года Тумасу Транстрёмеру, вызвал ликование по всей Швеции. И не только среди знатоков литературы. В одной из шведских газет футболист Хенрик Рюдстрём, полузащитник шведского клуба высшей лиги «Кальмар», пишет, что Транстрёмеру почти всегда удается вызвать у читателя такие ясные, такие естественные поэтические образы, что мгновенно осознаешь: «Точно, вот оно!»

Ну да ладно. Не станем преувеличивать любовь шведов к поэзии. Она была и навсегда останется более или менее эксклюзивной формой искусства. Но тому, кто хотел бы проникнуть в ее мир, не найти для этого более щедрого и гостеприимного проводника, чем Тумас Транстрёмер.

Здесь Вы узнаете, почему вам стоит почитать Транстрёмера:

1. Шведская природа

В произведениях Тумаса Транстрёмера шведская деревня — родная среда. Шведские озера, реки, леса, острова архипелага — все это оживает в его стихах. Тумас Транстремер — поэт, с необычайной деликатностью и чуткостью движущийся в интерьере природы, наблюдая смену времен года и капризы погоды. Мало кому из шведских поэтов удавалось передать целительную сущность яркой северной весны с такой восхитительной точностью.

2. Солнце

Солнце то и дело появляется в стихах Транстрёмера. Может показаться, что темнота и ночь в них встречаются чаще, но, приглядевшись пристальнее, видно, как солнце проливает свой золотой свет на жизнь людей. Его солнце тепло и великодушно, но порой и пугающе: оно жжет, пылает, ослепляет блеском. «Я не пишу о Боге, я пишу о солнце», — так сказал однажды Транстрёмер.

Родная природа занимает центральное место в поэзии Транстрёмера. Фото: Пер-Эрик Тель / imagebank.sweden.se.

3. Сны

Большинство из нас отнесет самые памятные фрагменты своего жизненного опыта к тому времени, когда мы бодрствуем. Транстрёмер бы с этим не согласился. Для него происходящее в мире снов не менее богато и важно. Давным давно, еще в 1954г, он начал свою первую книгу теперь уже хрестоматийной строкой: «Пробуждение — прыжок с парашютом из сна» (пер. А. Афиногеновой). Вещи предстают в перевернутой перспективе: мы выпрыгиваем из сна, представляющегося пространством возвышенного, в повседневность бодрствования! Потом, год за годом, он вплетает опыт своих сновидений в ткань всех своих новых поэтических сборников.

4. Шведская модель

Творчество Транстрёмера выпало на эпоху шведской модели всеобщего благосостояния. Во многих своих стихах поэт путешествует на автомобиле, проезжая одинокие деревни и залитые светом города. В этих поездках мимо него также проходят всевозможные организации и государственные учреждения, которые в его глазах оказываются враждебными всему живому. Стихи Транстрёмера – свидетельство поэта о годах, предшествовавших приватизации шведского общества — к лучшему или худшему.

5. Мир

Поэзия Транстрёмера дает остро почувствовать, каково это воспринимать мир глазами жителя маленькой страны на севере Европы, в особенности, во время холодной войны. В 1960-е и 70-е годы отношения с Советским Союзом были очень щепетильной темой — и в политике, и в литературе. Тумас Транстрёмер был одним из тех немногих, кто писал о людях в соседних странах по другую сторону Балтики, живущих в условиях «прослушки» и «слежки».

6. Острота восприятия

В своем небольшом сборнике мемуаров «Воспоминания смотрят на меня» (1993) Тумас Транстрёмер рассказывает о том, как он мальчиком пяти-шести лет потерял свою мать в толпе на Хёторьет, одной из центральных площадей Стокгольма. В испуге и тревоге ребенок отправляется пешком в дальний путь в ту часть города, где живет его семья. Проходит мимо фасадов, перекрестков, мимо взрослых … Кажется, что, ощутив это с особой остротой, он затем сумел перенести тот детский опыт восприятия в свое поэтическое творчество.

7. Музыка

«Играю Гайдна на исходе черного дня / и ощущаю легкое тепло в ладонях» (пер. А. Афиногеновой), — сказано в стихотворении «Аллегро». Музыка в поэзии Транстрёмера – повсюду. Вот он слушает Шуберта, Грига, Листа, и из их музыки рождаются названия новых стихов. Через все творчество Транстрёмера музыка звучит как иная речь, которая кажется мягче, милосердней, чем слова.

8. Прозрения

Даже в самых обыденных ситуациях поэтическое «я» Транстрёмера может неожиданно стать субъектом ясновидения, откровения. На полушаге, проходя по обычной городской улице, его может посетить удивительное ощущение глубокого смысла и присутствия жизни. Такие откровения сделались одной из самых отличительных черт его поэзии. И такое же ощущение чуда они вызывают у его читателя.

9. Смерть

Смерть в произведениях Транстрёмера обычно существо вкрадчивое и отталкивающее. Пока мы, человеческие существа, проживаем свои жизни, смерть, затаясь, дожидается своего часа. Как, например, в стихотворении «Черные открытки», где сказано: «Смерть приходит порой в зените жизни, /  с тебя мерку снимает. Ты не помнишь / этот визит и жить продолжаешь. Но / Платье-то шьется» (пер. А. Афиногеновой).

10. Нобелевская премия

Транстрёмер переведен на шесть десятков языков. Известно, что многие прежние Нобелевские лауреаты — среди них ирландский поэт Шеймас Хини, русско-американский поэт Иосиф Бродский — настаивали на присуждении ему этой награды. Все они отмечали мощь и вдохновенность его поэзии. И хотя Тумас Транстрёмер рожден в маленькой стране Швеции, ему принадлежит место большого поэта мирового масштаба.

Оса Бекман

Оса Бекман — ведущий литературный критик крупнейшей шведской газеты «Дагенс Нюхетер». Она признает, что открыла для себя Транстрёмера довольно поздно: «Будучи молодым критиком я сомневалась в его совершенстве. Но с тех пор я повзрослела!»

За мнения, выраженные в данной статье, ответственность несет только ее автор.

Перевод: Евгений Ривелис.