Актерская команда фильма ”Шальные деньги» (Snabba Cash), голливудский римейк которого скоро выйдет на экраны. Фото: Франк Ашберг / Nordisk Film.

Романтического идола американских тинейджеров Зака Эфрона пригласили на главную роль в новом многомиллионном кинопроекте Easy Money — истории о молодом финансовом менеджере, который ведет двойную жизнь, занимаясь отмывкой денег от торговли наркотиками в надежде разбогатеть. Этот фильм, содержащий в правильной пропорции элементы интриги и захватывающего действия в жанровом обрамлении классической голливудской криминальной драмы, в действительности представляет собой римейк шведского суперхита «Шальные деньги» (Snabba Cash) — остросюжетного фильма, первоначально поставленного Даниэлем Эспинозой по одноименному бестселлеру Йенса Лапидуса.

Внимание: дубль два!

Уже вскоре после оглушительного успеха в Швеции права на адаптацию этого фильма были проданы кинокомпаниям более чем 20 стран, в том числе, компании Warner Brothers в США. «Шальные деньги» — не единственный шведский фильм, который «наделал волн» по другую сторону Атлантики. Мы беседуем с Андреей Ройтер, менеджером проектов международного отдела Шведского института кинематографии, занимающегося продвижением шведского кино за рубежом. По ее словам, к числу фильмов, пользующихся успехом у зарубежной аудитории «круга инди», относится также призовой шведский фильм о вампирах «Впусти меня» (Låt den rätte komma in), поставленный Томасом Альфредсоном.

Режиссер Мэтт Ривз снял римейк этого фильма для американской публики, выпущенный под названием Let me in. «Это не только совершенно блистательный фильм; он еще и появился на пике зрительского интереса к фильмам о вампирах», — отмечает Андрея Ройтер, говоря об уникальной трактовке «вампирского» жанра в этой постановке. В оригинале действие происходило на стереотипном фоне сумеречной скандинавской зимы.

Кадр из кинофильма «Впусти меня», шведской истории о вампирах с человеческим лицом. Фото: Хойте ван Хойтема / Sandrew Metronome.

«Но самый большой хит — это, конечно же, трилогия «Миллениум», первым фильмом которой стал «Девушка с татуировкой дракона» (Män som hatar kvinnor) — добавляет Ройтер. — Эти фильмы поставлены по романам, завоевавшим огромную популярность и уже имеющим широкую базу фанатов во всем мире. После такого успеха, какой они имели в Скандинавии, дистрибюторы в других странах тоже стали вкладывать немалые усилия и средства в маркетинг и как можно более широкий местный релиз. Этот процесс пошел по нарастающей, как снежный ком, и чем больше он рос, тем больше о фильмах трубила пресса и тем больше становилось желающих их посмотреть».

Оригинальный шведский фильм «Девушка с татуировкой дракона» быстро принес кассовый сбор, превысивший 6 миллионов долларов, и начали поговаривать о выпуске американской версии. Вскоре взорам любопытных шведов предстал Даниэль Крэг, носящийся по улицам Сёдермальма, модного района на юге Стокгольма, под бдительным оком режиссера Дэвида Финчера (известного по жестким триллерам «Семь» (Seven) и «Бойцовский клуб» (Fight Club) участвующего в съемках первого римейка по трилогии Стига Ларссона. За ним были сняты и две другие части: «Девушка, которая играла с огнем» (The Girl Who Played with Fire) и «Королева воздушного замка» (в английской версии — The Girl Who Kicked the Hornet’s Nest).

Не так-то просто будет заменить Нуми Рапас в роли Лисбет Саландер. Фото: Nordisk Film.

Похоже на то, что в Голливуде вновь возродился интерес к шведскому кино, простирающийся за пределы психологических драм легендарного Ингмара Бергмана и сомнительных эротических фильмов 1970-х годов.

Азы экономики: спрос и предложение

Почему же американская киноиндустрия, куда как склонная к яркой и впечатляющей компьютерной графике, заинтересовалась более артхаузным по своему стилю скандинавским кино?

«Причину указать нетрудно, — отвечает Матс Бростедт, известный кинокритик из шведской газеты Expressen. — В основе хороших фильмов всегда — хорошие истории, а это привлекает международную аудиторию». И хотя в Голливуде нет недостатка в креативности, когда дело касается визуальной привлекательности, главное для кинематографического мейнстрима — это все же умение рассказать глубокую по своей человеческой сути историю, которую разглядит за внешним блеском постановки и примет близко к сердцу глобальный зритель. Представляется, что шведские кинематографисты сумели освоить мастерство кинорассказа, обладающего массовой привлекательностью.

«Совокупный успех названных фильмов создал динамический импульс для шведского кино, — говорит Ройтер. — Неожиданно все о нем заговорили».

Массового зрителя привлекают киноистории, к персонажам которых у него возникает безыскусное и естественное отношение, непринужденное и не опосредованное трюками. Суровая атмосфера холодного шведского климата и резких ландшафтов, на фоне которых нередко разворачивается действие в самих фильмах, тоже придают обостренное чувство драматизма и напряженности киноисториям нового жанра, получившего название «шведский нуар».

«Фильмы, становящиеся популярными за границей, характеризуются особой атмосферой», — говорит Хелена Линдблад, признанный кинокритик, сотрудница шведской газеты «Дагенс нюхетер». В беседе с Дэвидом Финчером (постановщиком римейка The Girl with the Dragon Tatoo) она спросила его, почему ему понадобилось снимать в Стокгольме. Финчер ответил, что если бы он снимал этот фильм, скажем, в Кливленде или Торонто, то ему не удалось бы добиться создания нужной атмосферы, поскольку «Миллениум» — это чистый шведский нуар.

Это же классика!

Голливудских режиссеров давно уже вдохновляют глубоко разработанные характеры шведских фильмов. Аппетит на иностранное кино начал разгораться там еще в конце 1930-х гг. Так, «Интермеццо» (Intermezzo), выпущенный в 1936 г. шведский романтический фильм со знаменитой актрисой Ингрид Бергман в главной роли, был вновь воспроизведен в голливудском римейке 1939 года под тем же названием и с той же Ингрид Бергман, заново сыгравшей прежнюю роль.

В 1972 г. на экраны вышел фильм мастера ужасов Веса Крейвена «Последний дом слева» (Last House on the Left), возникший под влиянием артхаузной ленты Ингмара Бергмана «Девичий источник» (Jungfrukällan). Эта версия — в истинно крейвеновском стиле — была настоящим триллером со всем присущим ему напряжением ужаса, тогда как бергмановский оригинал более символичен. Вместе с тем, оба фильма основаны на одной и той же шведской балладе 13 века «Дочь Тёрес из Вэнге» (Töres dotter i Wänge).

Трудности перевода

Если кинозрителю полюбилась оригинальная версия, то режиссеры, отваживающиеся на римейк популярного фильма, испытывают на себе особое давление и пресс повышенных ожиданий. «Шведский относится к числу «малых» языков, — говорит Бростедт, кинокритик. — А во многих странах хотят смотреть фильмы на своем языке». Вот эта потребность увидеть на экране хорошую историю, рассказываемую на родном языке, явилась одной движущих пружин, вызвавших волну римейков шведских фильмов за рубежом.

Хотя Швеция уже очень давно экспортирует свой уникальный интерьерный дизайн и свою заразительную поп-музыку почти или совсем без адаптаций, экспорт шведских фильмов имеет свою цену. Их не только переводят, но еще и адаптируют к вкусам соответствующей аудитории. Многие истинные кинолюбители опасаются поэтому, что глубинное содержание и мотивная основа этих фильмов могут оказаться утерянными в переводе — в буквальном смысле слова.

Магическая формула

«От Швеции не ожидают производства широкомасштабных блокбастеров вроде «Арн: Рыцарь-тамплиер» (Arn – Tempelriddaren). Мы маленькая страна и лучше всего умеем рассказывать маленькие истории», — говорит Бростедт, упомянув крупнобюджетный — 30 миллионов долларов — шведский эпический фильм о рыцаре-храмовнике и крестовых походах. По существу на протяжении всего периода от глубоких психологических драм Ингмара Бергмана до современной криминальной драмы и интроспективного нуара сила шведского кино заключалась именно в исследовании и убедительном показе человеческой натуры.

«Привлекательность романов трилогии «Миллениум» — помимо того, что они действительно захватывают своей остротой — еще и в том, что в них есть элемент экзотики, — добавляет Линдблад. — Именно так восприняли их во Франции, где перевели и открыли для себя «Миллениум» среди первых в Европе — с ощущением чего-то экзотического. Французам захотелось побольше узнать о стране, откуда к ним пришла ИКЕА».

Можно думать, что до тех пор, пока в Швеции будут продолжать создавать мастерские истории со сложными человеческими характерами, предпочитая их фильмам, сделанным по готовым формулам успеха, шведский киноэкспорт будет оставаться на международном рынке товаром высокого спроса.

Лола Акинмаде

Лола Акинмаде — независимая журналистка и фотограф, базирующаяся в Стокгольме. Ее работы публиковались в National Geographic Traveller, BBC, Vogue, Guardian UK и других изданиях — см. www.lolaakinmade.com/articles. Она также член редакторской группы журнала Matador Network (www.matadornetwork.com), а в качестве фотожурналиста оказывает помощь Шведскому отделению Красного Креста и другим некоммерческим организациям.

Ответственность за мнения, выраженные в данной статье, несет только ее автор.

Перевод: Евгений Ривелис.