Для большинства шведов вопрос о том, оставаться ли Швеции монархией, не стоит на повестке дня.

Швеция не обходится без короля вот уже более тысячи лет, а с 16-го столетия является наследственной монархией. Нынешний король Карл XVI Густав, королева Сильвия и их дети, кронпринцесса Виктория, принцесса Мадлен и принц Филип — продолжатели династии, насчитывающей уже 200 лет.

Но как ни глубоки корни монархии в Швеции, это не влияет на убеждения Моны Абу-Джиб Брусхаммар, председателя небольшого Союза республиканцев Швеции (Republikanska Föreningen), считающей, что в недалеком будущем Швеция может стать республикой: «Формально поддержка монархии выглядит прочной, однако большинство шведов по существу относятся к институту монархии с безразличием, и их взгляды легко могут измениться».

Меньше власти, больше почтения

Швеция последних сорока лет была страной быстрых перемен. Исчезали и возникали политические партии, церковь была отделена от государства, в стране перешли с левостороннего движения на правостороннее, были признаны гендерно нейтральные  браки — и это лишь немногие из произошедших изменений и реформ. Но при этом институт монархии никогда всерьез не ставился под вопрос.

Однако кое-какие перемены происходили и в нем. В 1971 г. в результате межпартийного соглашения король, формальный глава государства в издавна демократической стране, который до этого времени скреплял своей подписью все правительственные решения, утратил всякую политическую власть. Теперь король перерезает ленточки, произносит речи и навещает глав других государств, но не делает никаких политических заявлений и не участвует в выборах.

Свадебные эффекты

В этом, возможно, одна из причин широкого уважения к фигуре короля. По данным одного из недавних опросов из десяти шведов шесть одобряют монархию, два не имеют определенного мнения и два — против. А этим летом, когда владелец фитнес-клуба Даниэль Вестлинг женится на кронпринцессе Виктории и таблоиды трубят о том, как «сказка становится былью», королевской семье просто суждено стать центром общественного внимания.

Но у этой свадьбы есть и другой эффект: пополнение рядов Шведского союза республиканцев, насчитывающего примерно 5000 человек. «Число членов нашего Союза удвоилось за каких-нибудь пару лет, — говорит Брусхаммар, ссылаясь при этом на свадьбу. Она способствует поляризации взглядов.

И хотя сам король популярен в народе, все опросы общественного мнения показывают, что мало-помалу — примерно на один процент в год — число сторонников монархии становится меньше.

Команда поддержки монархии?

Патрик Окессон имеет свое твердое мнение о шведской монархии, а Мона Абу-Джиб Брусхаммар — свое. Фото: Союз роялистов и Союз республиканцев.

«Если бы только СМИ стали исследовать и освещать королевский двор так же, как и всякое другое явление, общественная поддержка монархии сократилась бы резко и быстро», — говорит Брусхаммар.

Недавно ее Союз обратился с жалобой в Шведское общественное телевидение (SVT) на то, что эта телевещательная компания, финансируемая из госбюджета, уделяет слишком много эфирного времени королевской семье, в особенности, накануне свадьбы, и что она превратила себя в «команду поддержки монархии».

На что Хельга Баагё, менеджер SVT по коммуникациям, ответила, что в компании не видят оснований «уравновешивать» каждый документальный отрывок о королевской семье, вроде освещения предстоящей свадьбы, критическим репортажем.

«Сравните хотя бы со спортом, — говорит Баггё. — Никому и в голову не придет требовать от нас, чтобы мы уделяли критическим передачам о нем столько же времени, сколько трансляции футбольных матчей. Шведы любят монархию, и не пристало нам вести против нее компанию».

Толки вместо дебатов

Исследования Сесилии Осе говорят о том, что шведы обычно избегают дискуссий о монархии, предпочитая вместо этого обсуждать слухи, окружающие королевскую семью. Фото: Ида Линдхаг.

Сесилия Осе, политолог, чья докторская диссертация была посвящена шведской монархии, считает, что реально никакой дискуссии по конституционным вопросам в Швеции не ведется. Шведы охотно обсуждают королевскую семью, но вовсе не монархию как таковую.

«Как пройдут свадебные торжества? Что у королевы со здоровьем? Есть ли подружка у принца Филипа? — вот о чем непременно будут толковать в перерывах на кофе. Но о выборе между монархией и республикой? Вряд ли», — считает Осе.

Республиканцам принципиально не нравится то обстоятельство, что король — это не выборное лицо, но Патрик Окесссон, основатель Союза роялистов (Rojalistiska Föreningen), считает, что как раз в этом и заключен весь смысл.

«Монархия освящена традицией, с которой связано чувство защищенности и стабильности, — говорит Окессон. — Это ставит короля выше политики. Он представляет весь народ. То, что королем становятся по наследству, не более странно, чем наследование семейного дела. Что до меня, то мне нравится наш нынешний король, но дело вовсе не в нем лично, а в институте монархии и народе, который он представляет».

Некоторые считают, что монархия отменит сама себя, потому что члены королевских домов стали одеваться, говорить и вести себя так же, как представители среднего класса, тем самым лишив себя царственной ауры.

По мнению Осе, однако, этого не случится. «Наоборот, шведы любят своего короля как раз за то, что он держит себя как один из них, а не как подобает царственной особе».

Что и в самом деле могло бы подорвать монархию, так это отсутствие детей у нынешних наследников престола. «Не думаю, что шведы захотели бы возвести на трон совершенно новую королевскую семью, — считает Осе. — Но такая ситуация маловероятна, ведь у королевской четы три здоровых наследника, которые вот-вот создадут собственные семьи».

Юнас Фреден

Юнас Фреден – независимый журналист, базирующийся в Стокгольме. Сотрудничает в центральных шведских газетах и на общественном радио. На свадьбах он бывал не раз, хотя и не на королевских, но он полагает, что эту, как и он сам, никто в Стокгольме не пропустит.

За мнения, выраженные в данной статье, ответственность несет только ее автор.

Перевод: Евгений Ривелис.