Тот факт, что в представлении многих шведов образ жизни саамов сводится к оленеводству, отчасти объясняется дефицитом понимания и недостатком сведений о коренных народах в школьных программах. Фото: Фредрик Бруман.

Говорит Петер Шёльд, директор Центра саамских исследований Ваартое, профессор университета Умео: «От очень многих шведов мне приходилось слышать: «Я ничего не знаю о саамах».

В настоящее время профессор Шёльд руководит сетью ученых и аспирантов, занимающихся различными исследованиями, так или иначе связанными с саамами: «Я не устаю повторять, что им не в чем себя винить. Возьмите любой учебник по шведской истории или обществоведению и попробуйте найти там хотя бы одну страницу о саамах. Там ее просто нет! Отсюда, конечно, и наше незнание», — добавляет он, отмечая, что пробелы в образовании остаются главной проблемой.

Однако на ком лежит обязанность их заполнить? Кто должен учить, и кто должен учиться?

Взгляд в прошлое

В северных областях Норвегии, Швеции, Финляндии и на Кольском полуострове в России, совокупно именуемых Лапландией (Сапми), проживает примерно 70 тыс. саамов. Древнейшие археологические находки, связывающие саамов с этими территориями, насчитывают 10 тыс. лет. Традиционное саамское сообщество состояло из множества родовых кланов, называвшихся сийда, основными занятиями которых, обеспечивавшими их повседневное существование, были оленеводство, рыболовство и охота.

На рубеже XX века, в период превращения Швеции в индустриальное общество, саамы оказались втянутыми в конфликтную ситуацию. Развитие страны требовало эксплуатации лесных ресурсов и недр, находившихся на территории Лапландии, — эксплуатации, которая угрожала оленеводству и, тем самым, грозила подорвать основания саамского образа жизни.

Леннарт Питтья, руководитель проекта «Посетите Лапландию» (VisitSápmi) — инициативы, направленной на организацию и развитие устойчивого этнотуризма в страну саамов, — поясняет: «На протяжении очень долгого времени саамы, такие, как мой дед, не получали образования, которое позволило бы им сообщаться со шведским обществом и описывать положение дел по-шведски. Их родным и единственным языком был саамский, и они не могли быть услышаны, потому что были не в состоянии рассказать о своих нуждах и стремлениях на шведском языке».

С течением времени саамы оказались до некоторой степени маргинализованы из-за неудовлетворительной коммуникации и взаимного непонимания. В 1977 г. шведское государство признало саамов коренным народом, а в 1993 был образован Cаамский парламент (Sametinget), представительный орган, способный выносить проблемы этого коренного народа на государственный уровень.

Политическое позиционирование и больные вопросы

Саамский парламент находится в компетенции Министерства по делам сельских территорий, так как уклад жизни саамов тесно связан с оленеводством и земельным вопросом. Однако, хотя такая категоризация способствует защите прав оленеводов, она имеет и оборотную сторону, подпитывая сложившийся стереотип и закрепляя недостаток знания. Среднего шведа больше занимает проблематика технологического развития и культуры, чем сельской жизни. Поэтому подведение саамов под эту категорию затрудняет понимание общественностью вовлеченности саамов во все стороны жизни общества.

В 1993 г. был образован Саамский парламент (саамский тинг), чтобы проблемы этого коренного народа могли быть услышаны на национальном уровне. Однако он не является органом самоуправления. Фото: Хенрик Монтгомери/Scanpix.

В мире Швеция пользуется репутацией борца за права человека в глобальном масштабе и известна как страна, открывшая двери беспрецедентно большому количеству беженцев, обретающих здесь новую, лучшую жизнь.

«Коренное население Швеции находится в странном положении, — замечает Питтья, сам принадлежащий к саамскому народу. Швеция с пониманием и сочувствием относится к судьбам племенных народов всего мира, но все еще не в состоянии по-настоящему понять трудную историю своего собственного исконного населения».

В 1989 г. Организация Объединенных Наций (ООН) приняла Конвенцию МОТ №169 по защите прав коренных народов и народов, ведущих племенной образ жизни, во всем мире. Эта конвенция была ратифицирована многими государствами.

«Швеция до сих пор не ратифицировала МОТ 169», — говорит Шёльд. Ратификация предполагает пересмотр существующего законодательства, касающегося саамских земель и прав саамов на ведение охоты и рыболовства, а также статуса Саамского парламента и пределов его политического влияния.

«У нас изучают возможные следствия этой конвенции уже 20 лет, но мы все еще не уверены, что́ будет, если мы ее подпишем, и поэтому не подписываем. Одна из причин, по которой Швеция не хочет ее подписывать, заключается в том, что нам недостает знаний, которые позволили бы Швеции принять приемлемое решение по всем связанным с ратификацией конкретным вопросам», — продолжает Шёльд.

А пока шведское законодательство все еще ищет путей охватить все хитросплетения и сложности саамского общества, примеры подлинного сотрудничества можно найти на муниципальном уровне. Один из таких примеров являет собой приполярный муниципалитет Йоккмокк с населением в 5000 человек.

Жизнеспособные модели в шведском Приполярье

Анна Хёвенмарк, член муниципального совета и бывший мэр Йоккмокка, шведка, говорит: «Муниципалитет Йоккмокк — одно из первых мест, где саамы входят в представительное собрание на протяжении такого длительного времени — еще с пятидесятых годов; в Швеции это весьма необычно».

Саамский флаг. Круг на нем символизирует солнце и луну, а красный, синий, зеленый и желтый цвета заимствованы у gáktis – национального саамского костюма. Фото: Pab_lo49 (CC BY).

Карин Ваннар, прежний заместитель Анны Хёвенмарк на посту мэра, саамка, с ней согласна: «Тогда, в пятидесятых, в саамской среде сложилась группа людей, которые были по-настоящему заинтересованы в участии в политическом процессе, и благодаря этому саамы йоккмоккского региона заангажированы в политику уже с давних пор».

Привлекая местное саамское население к более широкому участию в разных сторонах местного самоуправления, а не только в том, что касается выпаса оленей, Хёвенмарк и Ваннар удалось заняться решением многих существенных вопросов.

«Однажды, много лет назад, я спросила Бертиля Киелатиса, председателя саамского поселения Сиргес, отчего это у нас в Йоккмокке нет многих из тех проблем, которые существуют в других районах, — рассказывает Хёвенмарк. — Да нет, проблемы у нас тоже есть, только они не такие острые».

По словам Бертиля Киелатиса, вовлечение саамов в органы местного самоуправления, особенно в сфере образования, помогло Йоккмокку избежать многих глубоко укоренившихся конфликтов, которые нынче дают о себе знать в других районах Лапландии.

«Вот так учатся политики, — добавляет Хёвенмарк. — Мы учимся, когда такие люди, как Карин [Ваннар], выступая на политических митингах и слушаниях в муниципальном совете, говорят о всевозможных актуальных вопросах с саамской точки зрения».

Снова в школу

Но что такое «саамская точка зрения»?

Только при условии подлинно заинтересованного участия в саамском вопросе шведское общество сможет прийти к пониманию этой точки зрения, что бы ни скрывалось за этим выражением. Говоря об участии, нужно отметить, что саамский вопрос сложен. Не все то, что хорошо для шведского общества в целом, хорошо и для саамов. Но привлекая их к участию в органах управления разных уровней, государство сможет, наконец, понять, каковы их истинные интересы и, что еще более важно, что им необходимо для обеспечения собственной устойчивости.

«Такие учреждения, как Саамский образовательный центр, где учащиеся имеют возможность сочетать специальные курсы по саамской культуре с общеобязательной школьной программой, имеют большое значение», — считает Хёвенмарк. В этом центре, основанном в Йоккмокке в 1942 г., обучают оленеводству, традиционным ремеслам (duodji), кулинарному делу — наряду с предметами общеобразовательной шведской школы. «Никакого недоброжелательного отношения или сознательного противодействия преподаванию саамской культуры в школах нет. Эта проблема должна решаться на государственном законодательном уровне».

В муниципалитете Йоккмокк предложили сделать саамский язык обязательным предметом, но так как обязательная школьная программа утверждается на государственном уровне, муниципалитет не вправе самостоятельно вносить в нее поправки. Вот почему изучение саамского языка в школе остается добровольным делом каждого.

«Еще одна причина, почему люди так мало знают [о саамах], заключается в том, что их учителя сами этому не учились, — добавляет Петер Шёльд. — Но в этом году [2011] впервые за всю историю академического образования в Швеции в программы подготовки учителей будет включен обязательный недельный курс по проблемам коренных народов и саамского общества — и это серьезная перемена. За их преподавательскую жизнь перед каждым из этих учителей пройдут тысячи учащихся, поэтому я думаю, что за 10—20 лет эффект будет колоссальный».

Туда, где будущее

Преодоление барьера, сохранявшегося в поколениях, должно стать делом рук шведской и саамской молодежи. И, пожалуй, Швеции следовало бы обратиться именно к этим группам, чтобы стимулировать диалог и начать наводить мосты.

По словам Ваннар саамская молодежь теперь обучается в школах и идет в университеты. «Не так было во время наших отцов. Они [студенты] потом возвращаются в родные места и способствуют развитию общины, принося с собой знания о том, как лучше вести здешнее лесное хозяйство, используя при этом лучшие, устойчивые методы», — поясняет Ваннар.

26-летняя Ильва Мария Паввал возглавляет Creative Sápmi, консалтинговую фирму, осуществляющую различные проекты, обращенные к юношеству, такие, как Niejda — Chicks in Sámpi (что-то вроде ”Лапландские девчата») — менторская программа для девочек.

Ильва Мария Паввал возглавляет Creative Sápmi — компанию, организующую мероприятия, семинары и проекты, адресованные молодежи. Фото: Лола Акинмаде Окерстрём.

«Сегодня нам открыто познание того, чему не могли учиться наши родители, — говорит Паввал. — Я думаю, что мое поколение куда более уверено в себе, чем поколение моего отца и Карин».

История свидетельствует, что саами не относятся к числу народов, которым от природы свойственно громко заявлять о себе. Поэтому уверенность, о которой говорит Паввал, заключается скорее в понимании ценности саамской культуры и необходимости ее сохранения. Саамскую молодежь, тех, кому сегодня двадцать-тридцать, отличает новая жизненная энергия и устремленность. Они знают о существующих проблемах, они испытали их на собственном опыте и спорили о них, они устали ждать, они заговорили громко и красноречиво, задают самые неудобные вопросы и теперь целенаправленно мобилизуют свою энергию и активно выступают с инициативами.

«Мне кажется, что сейчас происходит нечто по-настоящему захватывающее, — говорит Паввал. — Так как Саамский парламент (саамский тинг) сам по себе лишен реальной власти, многие молодые саамы, которые хотят повлиять на политику Швеции и реально участвовать в решении саамского вопроса, возможно и не заинтересованы в участии в Саамском парламенте, а предпочитают действовать в рамках традиционных шведских политических партий — на местном, региональном, а в перспективе и на государственном уровне».

Вполне возможно, что модели прямого политического сотрудничества, как показывает пример Анны Хёвемарк и Карин Ваннер в Йоккмокке, как раз и являются тем путем, идя по которому саамы и шведское общество смогут в будущем преодолеть существующий между ними разрыв, постепенно «проталкивая» то, что достигнуто на этом пути в местном масштабе, на национальный уровень. Просвещение, возможно, и не является всеобъемлющим решением саамского вопроса, но проактивная позиция в приобретении соответствующих знаний — это хороший отправной пункт к изменению коллективного шведского представления об этом коренном народе.

Лола Акинмаде Окерстрём

Лола Акинмаде Окерстрём — независимая журналистка, базирующаяся в Стокгольме, и фотограф, чьи работы публиковались в National Geographic Traveler, BBC, Vogue, Guardian UK и других изданиях. См. www.lolaakinmade.com/articles. Она также член редакторской группы журнала Matador Network (www.matadornetwork.com), а в качестве фотожурналиста оказывает помощь Шведскому Красному Кресту и другим некоммерческим организациям.

Ответственность за мнения, выраженные в данной статье, несет только ее автор.

Перевод: Евгений Ривелис.